В мучения я не верю. Но со смертью каждого человека умирает неведомый мир, и я спрашивал себя, какие образы в нем гаснут? Что там медленно тонет в забвении – плантации Сенегала? Снежно-белые города Южного Марокко? Быть может, в этом комке черной плоти меркнут лишь самые ничтожные заботы: приготовить бы чай, погнать стадо на водопой… быть может, засыпает душа раба, – а может быть, пробужденный нахлынувшими воспоминаниями, во всем своем величии умирает человек. И черепная коробка становилась для меня точно старый ларец. Не узнать, что за сокровища уцелели в нем, когда корабль пошел ко дну, – яркие шелка, празднично сверкающие картины, неведомые реликвии, такие ненужные, такие бесполезные здесь, в пустыне. Вот он, тяжелый, наглухо запертый ларец. И не узнать, какая частица нашего мира погибала в этом человеке в дни его последнего всеобъемлющего сна, что разрушилось в этом сознании и в этой плоти, которая понемногу возвращалась ночи и земле. Экзюпери |
Мыслеом как смысл послежизни.
Не так давно я рассуждал о том, как практическая научная фантастика могла бы пригодиться в быту человечества — продолжаю философствовать на эту тему. У Айзека Азимова есть рассказик The Last Answer, где человек после смерти сталкивается с тем, что сознание пережило его биологическую смерть, и теперь впереди у него вечность, которую надо чем-то занять. Герой решает посвятить её размышлениям о том, как перебороть Бога, я тоже задумался, чем бы хотел заняться в таком случае.
Мне кажется, что интересным вариантом такой afterlife было бы чтение, цитирование и комментирование мыслеомов человечества. Мыслеом мне кажется вполне реальной научной фантастикой, которую, возможно, человечество сумеет осуществить в ближайший век — у каждого разумного есть внутренний монолог, который почти у всех людей может быть закодирован простейшим ASCI-кодом, если научиться его регистрировать. На этом пути вполне себе есть успехи — принципиально регистрировать звуки внутренней речи уже получается. Кроме того, уже можно и невербальные мыслеобразы кодировать в текст. Не такая уж бигдата, мысли за всю жизнь закодированные в текст вполне уместятся не то, что на современный жёсткий диск, а в е-мейл сообщение (чатгопота мне подсказывает, что самый плодовитый автор буквосодержащих продуктов это саентолог Рон Хаббард (~5 млн знаков), хотя он же пишет, что ПСС Ленина занимает около 215 МБ). Начать с перечитывания своих мыслей за всю жизнь, потом перейти к знакомым, потом к великим... Вполне интересная загробная жизнь, как по мне. Не факт, что из миллиардов человеческих мыслеомов все достойны чтения, но это как и с книгами — каждый найдёт себе чтиво по вкусу. Кстати, если рефлексия никуда после биологической смерти не денется, такая вечность вполне может стать для кого-то адом, для кого-то раем в христианском смысле...
